Что обеспечивает устойчивость кремлевского режима?
На уходящей неделе в Карловом университете прошёл семинар The Kremlin Narrative Challenge: What It Is and How to Face It. Формально это был элемент моего индивидуального учебного плана: я готовлюсь к защите диссертации. Но мне хотелось сделать нечто большее, чем рядовое событие в жизни факультета, и я рад, что это, кажется, получилось.
Благодаря Prague Society семинар привлёк внимание пражского дипломатического корпуса, включая представителей посольств Великобритании, Норвегии и ряда других стран. Кроме того, с содержательным и очень точным комментарием выступил Сергей Медведев.
В своей презентации я использовал понятие «дискурсивная устойчивость» (discursive resilience) для объяснения способности путинской России уже пятый год вести полномасштабную войну — несмотря на беспрецедентные экономические санкции и масштабную военную поддержку Украины странами НАТО.
Краеугольный камень этой устойчивости — монополия Кремля на «русскость», которую он пока относительно успешно удерживает в глобальном медиапространстве. Режим системно присваивает русское историческое наследие: от территории и природных ресурсов до всего корпуса русской культуры.
Особое место в этой конструкции занимает русский язык. Его носители якобы по умолчанию считаются частью «русского мира», а сам язык превращается в признак предполагаемой политической лояльности московскому режиму. Отсюда выводятся претензии на право быть «защитником» русскоязычных и, на этом основании, вмешиваться в дела других государств.
Собственно пропаганда — трансляция сообщений об относительности истины, эрозии демократических институтов, агрессивных планах НАТО в отношении России и т.д. — в этой нарративной пирамиде занимает лишь верхний уровень. Опровержение отдельных тезисов или акцент на охранительных мерах в медиаполитике остаются слабым, реактивным ответом, тем более, что Кремль с позиции монополиста на «русскость» довольно умело использует в своих интересах часть западных институтов и общественных деятелей — не говоря уже о консолидации поддержки внутри России.
Проактивная стратегия должна быть нацелена на оспаривание монополии путинского режима на репрезентацию «русскости». Для этого нужны альтернативные полюса — и совсем необязательно только один. Главное, чтобы формирование таких точек сборки было естественным процессом, способным получить массовую поддержку.
Наиболее перспективными в этом смысле выглядят неполитические проекты — такие, как Outloud (концерты музыкантов-«иноагентов») или Prague Book Tower. Такие инициативы способны развиваться самостоятельно; то, чем им может помочь Запад более всего, это институциональное признание. Русский павильон на Венецианской биеннале должны представлять те, кто находится за пределами кремлёвской рамки. Российские спортсмены, выступающие вне государственной репрезентации и не связанные с режимом, должны иметь возможность выступать под бело-сине-белым флагом — символом антивоенного российского сопротивления, — а не под триколором РФ. И то же относится, например, к символу выбора русского языка – в продуктах бигтеха или, скажем, в автоматах по продаже билетов пражского метро.
Контур всей этой концепции был впервые намечен около двух лет назад в моих беседах с Martin Palous, который когда-то был одним из подписантов «Хартии-77» а позднее – послом Чехии в США. Тогда мы совместно опубликовали статью на эту тему в Hospodářské noviny, одной из ведущих чешских газет. Изменения, произошедшие с тех пор, лишь убедили меня в том, что способность РФ продолжать войну прямо зависит от ее монополии на «русскость». Если эту монополию удастся оспорить достаточно убедительным образом, то режим потеряет прочность и появятся шансы на настоящие перемены к лучшему.
_____________________________________________________
Подписывайтесь на Телеграм-канал Регион.Эксперт
Поддержите независимый регионалистский портал
