Зачем Украине и Европе нужна Свободная Ингрия?

Фото: ингерманландский регионалист Павел Мезерин на киевском Евромайдане, 2013.

В бывшей столице империи находится ее «точка суперхрупкости»

1. Архитектурный долг Киева: прагматизм вместо выжидания

Война, которую ведет Москва против Украины, давно вышла за рамки классического территориального конфликта. Это экзистенциальное столкновение, финал которого может быть только один: ликвидация имперской матрицы как источника перманентной агрессии. Любые иллюзии о возможности построить «прекрасную Россию будущего» путем верхушечной смены фамилий в Кремле разбиваются о фундаментальный закон геополитики: пока сохраняется гиперцентрализованная империя, она неизбежно будет воспроизводить авторитаризм и внешнюю экспансию.

В публикации «Киев должен предложить свой проект карты Построссии» (Часть 1) мы сформулировали жесткий и прагматичный постулат: Украина не имеет права оставаться пассивным наблюдателем чужих геополитических сценариев. Ни Вашингтон, ни европейские столицы, скованные страхом перед мнимым «неконтролируемым хаосом», не предложат устойчивой модели демонтажа агрессора. Этот проект должен стать стратегической задачей Киева. Первая Киевская карта Построссии, развернутая в материалах «Территории, которые Россия потеряет» (Часть 2) и «Новые независимые государства Построссии» (Часть 3), стала первым системным эскизом этой реальности, где Республика Ингрия была выделена как естественный балтийский субъект.

В Украине государственные представительные и исполнительные органы власти заняты текущей войной за независимость страны в целом и осторожны во внешнеполитических действиях. В то же время внешние институты начинают системно подключаться к процессу. Активное обсуждение Форумом свободных государств Построссии возможного самоопределения отдельных территорий и деколонизации империи запустило процесс, который сегодня подхватывают европейские институты — от ПАСЕ до национальных парламентов стран ЕС.

В Парламентской ассамблее Совета Европы (ПАСЕ) создана официальная Платформа для диалога с российскими оппозиционными и региональными силами. Несмотря на то, что в ней пока преобладают промосковские эмигрантские структуры, решающим качественным сдвигом стало участие представителей регионов и коренных народов. Символично, что ярким голосом этой площадки стала представительница ингерманландского движения Екатерина Кузнецова, выдвинувшая бескомпромиссную формулу: «Политизироваться или исчезнуть». Доклады о суверенитете регионов Построссийского пространства уже звучат в Сейме Литвы, парламентах Австрии и Румынии. Зашевелились и аналитики Британии, Северной и Южной Америки, Японии и Канады.

Возникает принципиальный вопрос: зачем Украине всесторонне включаться в этот процесс и почему национальная безопасность страны нуждается в деконструкции Балтийской витрины империи?

2. Дискуссия о «Точке суперхрупкости»: почему именно Ингрия?

При моделировании сценариев деконструкции агрессора в экспертных группах Первой Киевской карты Построссии развернулась дискуссия: где находится та самая «точка суперхрупкости» (super—fragility point), воздействие на которую разрушит весь каркас кремлевского централизма?

Часть аналитиков традиционно указывает на Дальний Восток и Сибирь, упирая на колоссальную географическую удаленность, уязвимость Транссиба и БАМа и сырьевой колониальный грабеж. Однако опыт показывает, что периферийный кризис на окраинах империя способна консервировать годами, стягивая ресурсы в европейское ядро.

Наш контраргумент доказывает: настоящая точка суперхрупкости расположена на Северо-Западе. Это Ингрия (Санкт-Петербург и Ленинградская область).

1. Сокрушение имперского статуса: Санкт-Петербург — историческая витрина и идеологический фундамент российского империализма. Потеря контроля над Балтикой мгновенно обнуляет геополитический статус Москвы, отбрасывая ее к границам сухопутной Московии допетровской эпохи.
2. Цивилизационная альтернатива: Ингрия не является этническим изолятом. Это наднациональная территориальная балтийская идея, опирающаяся на традиции вечевой демократии Новгородской республики, опыт Ганзейской торговли, шведское правовое наследие и прецедент Республики Северная Ингрия 1919–1920 годов. Это прямой ментальный антипод восточной деспотии.

Своё существенное отличие от жителей остальной России в привычках, в нравах, в традициях поведения и в общей культуре жители Санкт-Петербурга ощущали всегда. Плюс гордость былой столицы российской империи тоже. Особенно резко это выражалось всегда по отношению к жителям Москвы, по своему сравнению с ними. Об этом много раз и много лет писали различные авторы и здесь, на ресурсе «Регион.Эксперт».

3. Экономика «Балтийского тигра»: язык сухих цифр

При подготовке стратегического обоснования экономической самодостаточности Ингрии (Санкт-Петербурга и Ленинградской области) за основу была взята структура и методология White Papers — официальных докладов о суверенитете Шотландии (Scotland‘s Future), Квебека и Каталонии. Шотландский опыт взят как эталонный в силу экономического прагматизма (владение критическими ресурсами: логистическая монополия на Балтике и ядерная энергетика), модели «бархатного развода» для стабильности выплат гражданам и понятной преемственности возвращения высокоразвитого региона в европейское пространство.

Дополнительно использована методология расчета Индекса экономической самостоятельности будущих государств Построссии. Ингрия оценивается как единая агломерационная экономика (порт, промышленность, логистика, финансы) через три контура: «Экономическая самодостаточность» (вес 60%), «Социальная способность» (вес 35%) и «Колониальное бремя» (вес 5%).

Текущий экономический тупик в составе империи

Нынешняя модель управления превратила регион в основного пострадавшего от разрыва с цивилизованным миром. Северо-Запад оказался в капкане: он слишком далеко от Китая, чтобы получить реальную отдачу от «разворота на Восток», и искусственно отрезан от европейского рынка, на котором исторически зарабатывал все свои средства.

Рекордный дефицит бюджета Санкт-Петербурга в 200 млрд. рублей и массовое закрытие предприятий сервисного сектора (более 2500 компаний за один только 2025 год) подтверждают: пребывание в составе текущей федеральной системы ведет к необратимой деградации человеческого капитала и хозяйства.

Геоэкономический базис жизнеспособного государства (Viable State)

В то же время объективные показатели подтверждают статус Ингрии как высокоразвитого, но фискально закабаленного донора:

• Валовой региональный продукт (ВРП): Общий ВРП Ингрии составляет 12 824,2 млрд руб. ($168,717 млрд).
• Лидерство по доходам: Регион лидирует среди анализируемых коллегами других территорий Построссии по ВРП на душу населения — $20 701. Эти сравнения опубликованы и желающие найдут в сети.
• Фискальная устойчивость: Собственные доходы бюджета составляют 1 573,5 млрд руб., межбюджетные трансферты — 606 млрд руб., с чистым профицитом 186,6 млрд руб. ($2,455 млрд). Собственные доходы кратно превышают трансферты. Система изъятия ренты центром через НДС, НДПИ и перекачку прибылей монополий искусственно ограничивает развитие, в то время как накопленный профицит позволяет полностью профинансировать переходный период за счет собственных ресурсов.
• Демографический вес: С населением 7,7 млн человек и территорией 85 тыс. км² Ингрия превосходит по масштабу Финляндию, Данию, Норвегию и всю совокупность стран Балтии.

Столпы суверенной инфраструктуры

1. Транспортная рента («Балтийские ворота»): Контроль над крупнейшими глубоководными портами (Усть-Луга, Приморск, Высоцк, Санкт-Петербург). В отличие от имперских порядков, 100% таможенных и портовых сборов будут аккумулироваться в национальном бюджете Ингрии.
2. Энергетический суверенитет: Ленинградская АЭС обеспечивает 55% генерации региона. Ингрия — энергоизбыточный субъект, способный не только гарантировать низкие тарифы собственным гражданам, но и экспортировать электроэнергию в энергосистему Nord Pool по рыночным ценам.
3. Монетарная политика: Возможно введение ингерманландского талера (ITL) с жесткой привязкой к евро (Currency Board), как одного из возможных вариантов собственной валюты нового государства. Санкт-Петербург в составе Ингрии сохранит статус самоуправляемого мегаполиса — Вольного города, становясь ведущим финансовым и IT-центром.
4. Санкционный менеджмент: Уход штаб-квартир общероссийских монополий (таких как «Газпром») компенсируется снятием международных ограничений и возвращением глобальных логистических гигантов и IT-корпораций под защиту европейского права. Магистральная и транзитная инфраструктура переходит под управление международных прозрачных консорциумов.

4. Кто построит и защитит новое государство?

Любой проект суверенитета требует ответа на прикладные вопросы: чьими руками он будет осуществляться, откуда придут ресурсы и институциональная устойчивость?

Социальная база и мотивация: экономический эгоизм

Главными строителями Свободной Ингрии выступят сами её жители, а также наиболее активные и квалифицированные граждане других территорий Построссии, которые неизбежно будут переезжать в регион. Их ключевой мотив — элементарное физическое самосохранение, защита семей и спасение собственного имущества от хаоса коллапсирующей имперской диктатуры.

Идея Свободной Ингрии — независимой Ингерманландии — родилась не вчера, у неё глубокие исторические корни и основания, даже попытки обретения государственности сто лет назад. Об этом написано и рассказано уже достаточно много, желающие найдут и ознакомятся.

Других конструктивных сценариев будущего у активной части населения сегодня просто нет. Разговоры и дискуссии о региональном суверенитете уже идут в кругах органов власти, бизнеса, спецслужб, местных силовых структур и даже криминалитета. Все эти группы вынуждены действовать быстрее и прагматичнее инертной массы: они ищут реалистичные ориентиры, чтобы не сгореть вместе с рушащейся Москвой.

К суверенитету людей толкает не отвлеченная романтика, а чистый экономический эгоизм, имущественные интересы и прямая политическая целесообразность. Оставаться частью РФ — значит платить за чужую безумную войну своими жизнями, налогами и конфискациями. Стать гражданином свободной Ингрии — значит сохранить жилье, бизнес, получить конвертируемую валюту и вернуться в цивилизованный мир. Этот фактор неизбежно сработает в полную силу в ближайшее время, когда процесс выхода национальных окраин из состава федерации станет лавинообразным.

Окно возможностей: как и когда запустится этот сценарий?

Скептики неизменно задают вопрос: каким образом возможен такой поворот событий в регионе, где власть находится в руках путинских силовиков, а массовое сознание залито имперской пропагандой?

Ответ лежит в механике кризисов авторитарных режимов. Переход к региональному самоопределению не начнется с внезапного массового просветления обывателей — он станет следствием катастрофического сбоя управления в Москве.

Военное поражение, нарастающий дефицит ресурсов и паралич, импотенция кремлевского центра приведут к ситуации, когда федеральная вертикаль перестанет распределять бюджеты и обеспечивать безопасность.

В этот момент пресловутая монолитность «питерских силовиков» и региональной бюрократии постепенно расколется. Местные элиты — от офицеров спецслужб до руководства портов и инфраструктуры — циничны и прагматичны. В ситуации тонущего имперского центра они предпочтут не идти на дно вместе с бункером, а сохранить свои активы, бизнес, свободу и жизни. Для них идея балтийского сепаратизма и статуса нейтрального «Вольного города» станет единственным шансом получить какой-то иммунитет или защиту от санкций и избежать трибунала.

Что касается населения, то его лояльность империи исключительно фасадна и держится на потребительском комфорте. При масштабном экономическом коллапсе идея Свободной Ингрии будет подхвачена горожанами не из абстрактного идеализма, а как проект спасения от нищеты, мобилизации и гражданской войны.

В этих условиях внешнее переходное управление возникнет не как навязанная извне агрессия, а как необходимый международный мандат собственной безопасности. Соседние государства Балтии, Скандинавии и союзники будут жизненно заинтересованы войти в контакт с местными переходными властями ради демилитаризации региона, контроля над ядерным объектом (ЛАЭС) и морскими коридорами — в обмен на гуманитарную и финансовую помощь.

Внешний контур: безопасность, переходное управление и институты

Чтобы переход региона и его главного города к новому статусу осуществлялся постепенно, планово, аккуратно и не скатился в беззаконие и неуправляемый кризис, потребуется внешняя стабилизирующая рамка, скорее всего — временное внешнее управление с поэтапной передачей функций новым местным подготовленным людям, прошедшим через процедуру люстрации. В этом могут помочь и Украина, и другие заинтересованные страны. Например:

1. Военно-полицейское содействие Украины: Силы безопасности Украины способны оказать неоценимую помощь в поддержании правопорядка, защите объектов жизнеобеспечения от имперских провокаций, нейтрализации диверсионных групп и экстремистов. Огромным преимуществом здесь является отсутствие языкового барьера. Опыт украинских институтов критически важен для содействия становлению институтов местного самоуправления, начиная с отбора, подготовки и образования необходимых кадров.
2. Финансово-инвестиционный щит стран Балтии и Северной Европы: Страны Скандинавии и Балтии — в первую очередь заинтересованы в появлении цивилизованной страны в качестве соседа. Их участие обеспечит финансовую и инвестиционную поддержку переходного периода, интеграцию портовой логистики и энергетических сетей в единое европейское экономическое пространство.
3. Военные базы НАТО: Для предотвращения крупных диверсий, провокаций и реваншистских вылазок со стороны остатков «бывших вагнеровцев» или им подобных имперских сил — логичным решением станет размещение на территории Ингрии воинских контингентов и нескольких баз стран НАТО. Это создаст надежный щит безопасности на Балтике.
4. Модели и стандарты государственного управления и образования: Они могут быть построены по образцу Швеции, а система школьного образования — по образцу Финляндии. Или наоборот. Важно сотрудничество нескольких заинтересованных стран, имеющих соответствующие государственные программы для этой работы и соответствующий международный бюджет, вместе с готовым к этому населением Ингрии.

5. Прямая выгода для Украины

Зачем официальному Киеву уже сейчас делать ставку на этот проект?

• Безопасность северо-западного фланга Европы: Ликвидация военного форпоста в Финском заливе навсегда обезопасит балтийских и скандинавских союзников Украины, исключив саму возможность нападения на них со стороны московской империи.
• Лишение агрессора ресурсов: Отсечение балтийской таможенной и портовой ренты выбивает финансовый фундамент из-под кремлевской военной машины.
• Конструктивный партнер в репарациях: Независимая Ингрия, стремящаяся к международному признанию и снятию санкций, станет договороспособным субъектом, готовым юридически оформлять соглашения о возмещении ущерба, нанесенного Украине развязанной Москвой войной.

Ингрия может построить совершенно новое, современное государство с учётом ошибок и успехов всех стран мира в разных направлениях собственной организованности. В интересах своих жителей и их потомков, чтобы эта страна была удобна для жизни своих граждан и чтобы им было почему ею гордиться.

Мне лично будет интересным сотрудничество рождающегося нового государства Ингрии с моей родной Украиной. Которая тоже и почти одновременно, в муках сегодня рождает новую себя. На обломках инфраструктуры и непригодной для будущего — государственного устройства, налоговой политики, законодательства, распухшей от бесконтрольности бюрократии и разных паразитов… Но это тема отдельного разговора.

Заключение

Украина уже заплатила грандиозную цену за своё право быть одним из архитекторов новой архитектуры человечества в целом и европейской архитектуры со своим участием — в частности.

Эпоха абстрактных геополитических ожиданий завершена. Региональное самоопределение Северо-Запада — это неизбежный объективный процесс, вызванный исчерпанием имперского ресурса. Свободная Ингрия обладает вполне очевидной экономической самодостаточностью, инфраструктурной мощью и сформированной социальной базой.

Задача украинской аналитики и государственной мысли — увидеть в ней ключевого стратегического союзника, вовлечь в проектирование и конструирование будущего заинтересованные страны Европы, крупный международный капитал и быстро соображающих жителей региона, чтобы совместно завершить демонтаж исторического агрессора.
_____________________________________________________

Подписывайтесь на Телеграм-канал Регион.Эксперт
Поддержите независимый регионалистский портал

Другие статьи автора: