Почему отменяется табакерка?
Фото: в опасении табакерки? Как Путин принимал подчиненных во время ковида. Таких гротескных дистанций не было ни в одной нормальной стране
Предисловие Сергея Медведева
Я уже больше десяти лет занимаюсь увлекательной дисциплиной под названием биополитика — потому что она, как мне кажется, точнее остальных теорий объясняет происходящее в России: в своей архаизации страна (как и многие фашистские режимы) превращается из социального в биологическое тело, с анатомополитикой пыток и бытового насилия, с мобилизацией человеческой массы и мясными штурмами с демографическим фашизмом и присвоением детей (от инвалидов по закону Димы Яковлева до украинских детей). Даже последний российский оппозационер, Алексей Навальный, после отравлений и пыток был в итоге сведен к чистой биологической сущности, «голой жизни», и российская политика свелась к медицинским справкам из клиники «Шарите» и колонии «Полярный волк«.
Часть этой биологический истории — биологизация российской политики, замена всех институтов власти и управления одним стареющим, дряхлеющим телом, одержимым мечтой о вечной жизни. Но она, как крути, не вечна, и соответственно, со смертью этого тела рухнет все. «Нет Путина — нет России.» Нет, не страны (я кстати, не уверен, существует ли она, нарисовано на карте — не значит есть в жизни), а политического режима, «путинской России» as we know it. Смерть моментально обнуляет все договоренности, балансы и конституционные рамки (как известно, нет в России вещи более условной чем конституция, разве что частная собственность), наступает энтропия, битва червей за тело. Но и сама смерть, и хаос после нее будут биологическими, а не политическими, и элита хорошо это знает, и страшится этой смерти, и живет как если бы ее не было. А она — будет. «Россия — наше отечество. Смерть неизбежна».
***
Общество обожает успокоительные сказки. Главная из них — это миф о прагматичной и хитрой элите, которая в критический момент достанет из широких штанин шарфик, тяжелую табакерку и элегантно решит проблему спятившего диктатора. Аналитики годами предрекают верхушечный переворот. Обыватели верят, что у людей, укравших миллиарды, должен быть инстинкт самосохранения.
Это ошибка. Опасная, наивная, инфантильная ошибка.
Никакой табакерки не будет. Инстинкт самосохранения у этих людей атрофировался, уступив место животному страху и параличу. То, что выстроено сегодня — это не традиционная диктатура и не авторитарная монархия с правилами престолонаследия. Это абсолютно стерильная, персоналистская, одноразовая система. Она спроектирована ровно с одной целью: сдохнуть в один день со своим создателем. И когда этот день настанет, никакого изящного транзита власти не предвидится. Будет только кровавая баня, в которой вчерашние хозяева жизни и их вылупки станут основным блюдом.
Давайте вскроем эту тушу и посмотрим, как работает механизм гарантированного самоуничтожения.
ЗВЕНО ПЕРВОЕ: Монополия на арбитраж и институциональная пустыня
Чтобы понять, почему элита обречена, нужно осознать фундамент конструкции. В нормальном государстве элиты придумывают институты — суды, выборы, парламенты — не ради демократии. Они придумывают их ради себя. Это их гарантия, что если один клан проиграет, его просто отстранят от кормушки, а не поставят к стенке с конфискацией имущества. Это страховка.
В нашей реальности эта страховка была осознанно уничтожена.
Диктатор зачистил политическое поле не только от оппозиции. Он зачистил его от любых правил игры внутри самой власти. Нет никакого независимого суда. Нет парламента. Нет преемника. Есть только один человек, выполняющий функцию верховного арбитра. Именно он решает, кто сегодня миллиардер, а кто завтра отправляется в «Лефортово».
Вся система держится на одном гвозде. Выдерни его — и конструкция рухнет. У элиты нет никакого доверия друг к другу. Генерал ФСБ ненавидит генерала Росгвардии. Олигарх презирает губернатора. Их связывает только фигура наверху, которая не дает им сожрать друг друга. Составлять в таких условиях план на «день после» физически невозможно. Любая попытка написать сценарий транзита — это немедленная смерть. Это государственная измена, за которую сосед по кабинету сдаст тебя с потрохами еще до того, как ты допьешь свой утренний кофе.
ЗВЕНО ВТОРОЕ: Цифровая паранойя и смерть заговоров
Почему они не могут договориться? Ведь в 1801 году смогли!
Забудьте 1801 год. Тогда заговорщики могли собраться в темном зале дворца, выпить вина и распределить роли. Сегодня мы живем в эпоху тотального цифрового концлагеря.
Система слежки внутри аппарата в сто раз параноидальнее, чем слежка за уличной оппозицией. Спецслужбы перекрестно контролируют друг друга. ФСО пишет ФСБ. ФСБ пишет армию. Управление собственной безопасности пишет всех. Каждое сообщение, каждое перемещение, каждая финансовая транзакция родственников сканируется и ложится в папочки.
Классический заговор требует абсолютного доверия между как минимум десятком ключевых силовиков. В текущей конфигурации «дилемма заключенного» доведена до абсолюта. Если ты подходишь к коллеге с предложением «а не пора ли нам менять курс», у него в голове только одна мысль: это провокация. Если он не донесет на тебя прямо сейчас, завтра его арестуют вместе с тобой.
Поэтому они молчат. Они боятся собственных мыслей. Они ссут обсуждать крамолу даже с женами на кухне. Идеальная изоляция внутри толпы. Никто не возьмет на себя инициативу.
ЗВЕНО ТРЕТЬЕ: Горизонт в 24 часа
Из этой изоляции рождается специфическая психология смертника. Элита всё прекрасно понимает. Они видят, что корабль летит на рифы. Они знают, что экономика деградирует, что внешняя изоляция — это тупик, что катастрофа математически неизбежна.
Но что делает чиновник или силовик? Он включает режим «день продержаться, ночь простоять».
Поскольку Запада больше нет, отскочить в Монако нельзя, а заговор невозможен, остается только одна рациональная стратегия выживания: имитировать бурную деятельность и демонстрировать гиперлояльность. Если ты попытаешься свернуть с курса сегодня, тебя уничтожат сегодня. Если ты продолжишь плыть на айсберг, катастрофа случится «когда-нибудь потом».
Выбор между немедленной смертью от рук своих и отложенной катастрофой очевиден. Они выбирают отложенную. Они подпирают гнилые балки костылями, перераспределяют тающие финансовые потоки и убеждают себя, что на их век хватит. Это не хитрость. Это банальный животный инстинкт выживания, сжавшийся до горизонта планирования в одни сутки.
ЗВЕНО ЧЕТВЁРТОЕ: Мгновенный паралич и война всех против всех
И вот наступает тот самый день. Биологические часы, тромб или внезапный шок. Диктатора нет.
Что происходит в первую секунду? Тотальный, абсолютный институциональный дефолт.
Нет Политбюро, которое могло бы собраться и назначить нового генсека. Нет внешнего игрока, который мог бы зайти и сказать силовикам: «Не стреляйте, мы признаем вот этого очкарика премьером». Внешних рычагов влияния на внутреннюю грызню в закрытой стране не существует.
В эту же секунду обнуляются все законы, Конституция и формальные иерархии. Должность больше ничего не значит. Значит только то, сколько вооруженных людей лично преданы тебе в данный момент.
Начинается война за выживание. Это не борьба за президентское кресло, это борьба за жизнь. Потому что в системе без правил проигравший клан теряет не посты. Он теряет активы, свободу, а зачастую и головы. Никто не может позволить себе компромисс. Никто не может отдать власть «временному правительству», потому что любой технический премьер будет восприниматься как марионетка конкурирующей силовой группировки.
В вакууме власти вооруженные структуры — ведомственные спецназы, личные армии олигархов, остатки регулярных войск и региональные бароны — начнут судорожно делить контроль над столицей, логистикой и финансовыми узлами. Итальянская забастовка и многолетний страх трансформируются в открытую резню.
ЗВЕНО ПЯТОЕ: Мясорубка для наследников
И вот здесь мы подходим к самому циничному и закономерному финалу. К главному провалу всей этой трусливой биомассы, называющей себя российской элитой.
Веками элиты шли на сделки и ограничивали монархов ради одной цели: передать наворованное детям. Сохранить династию. Нынешние ублюдки тоже так думали. Они заталкивали своих вылупков в советы директоров госбанков, назначали их вице-президентами корпораций, переписывали на них трасты в Дубае и яхты. Они думали, что строят неофеодализм, где их дети будут новой аристократией.
Они ошиблись. В одноразовой системе династии не живут.
Когда начнется передел, новый победитель — будь то военная хунта, альянс чекистов или региональный полевой командир, взявший столицу — столкнется с двумя проблемами. Ему будут остро нужны деньги, чтобы покупать лояльность своей собственной новой своры. И ему нужна будет легитимность в глазах озверевшего, нищего населения.
Где взять и то, и другое? Правильно. Раскулачить детей «бывших».
У этих золотых мальчиков и девочек есть миллиарды долларов, контроль над корпорациями и шикарные резиденции. Но у них нет главного — своего силового ресурса. У них нет личных армий и нет авторитета среди людей с автоматами. Они — идеальная, жирная, беззащитная добыча.
Новая власть пустит их на фарш с невероятной скоростью. Их активы экспроприируют под улюлюканье толпы. Им припомнят всё. Их посадят, выжмут до копейки или просто выкинут из страны в одних трусах. Никакие дубайские офшоры не спасут, когда к тебе в московский пентхаус заходит взвод вооруженных людей без опознавательных знаков и предлагает подписать дарственную.
Это величайшая ирония истории. Элита, уничтожившая правовое государство ради сохранения своих капиталов, своими же руками создала машину, которая сожрет их детей.
ФИНАЛ
Одноразовая система не подлежит ремонту. Она не способна к трансформации, потому что в ее код заложено разрушение.
Не ждите спасителей из элитных кабинетов. Там сидят не стратеги, а парализованные страхом заложники собственной жадности, которые каждый вечер молятся, чтобы всё рухнуло хотя бы на день позже. Они не остановят войну. Они не спасут страну. Они даже своих детей спасти не смогут.
Когда часы пробьют ноль, система схлопнется с оглушительным треском. То, что последует за этим, не будет плавным транзитом или демократическим пробуждением. Это будет тяжелое, кровавое похмелье. Битва скорпионов в банке, которую они сами для себя заперли снаружи. И единственное, что можно сказать наверняка: старая элита не переживет этот рассвет.
Их сожрут первыми. И приятного аппетита.
